Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

препод

"Борис Годунов", Абдразаков. Пушкин!

Мусоргский не самый мой любимый композитор, а Гергиев далек от идеала дирижера, так что шла я чётко на Абдразакова-Бориса. Он безусловно понравился, но, к удивлению, более сильное впечатление произвел спектакль в целом.
Концертное исполнение не просто не помешало, а помогло. Бояре в костюмах не отличались от чиновников, а музыка текла беспросветно и безумно, как наша нынешняя жизнь.
Было больно за всех героев, за нас, горемычных, но больше всего -- за Александра Сергеевича, так рано ушедшего. Что бы я ни отдала за ещё пару десятков лет его жизни!
Наше счастье, что он созрел так рано. В двадцать пять написать историческую драму, которая каждому поколению кажется созданной сегодня! Понимаю, почему пьесу потом шесть лет не печатали и сорок не ставили: она до сих пор безошибочно определяет наши болевые точки. Властитель, оторванный от народа, лицемерные чиновники, оппозиция, готовая ради своих амбиций отдать родину врагам, народ, не умеющий заглянуть на шаг вперёд.
Ничего не изменилось, однако благодаря искусству мы хотя бы можем это понять. Ай да Пушкин, ай да сукин сын!
препод

"Легенда о любви", Осмолкина-Ким-Терешкина

Как же это здорово, когда «Легенда о любви» не превращается в спектакль «Трагедия Мехменэ Бану», а рассказывает именно о любви! Не зря первыми в списке ролей стоят Ширин с Ферхадом, Мехменэ потом. Но для этого нужны не просто прекрасные исполнители Ферхада и Ширин, а взаимодействие между ними, которое заложено в гениальном балете Григоровича. Роль одинокой царицы может быть прекрасно исполнена сама по себе, влюбленные раскрываются в дуэте.
И, боже мой, какой же был вчера дуэт у Осмолкиной и Кима! Встретились невзначай избалованная девочка и безумный гений-перфекционист, и выяснилось, что при всей несхожести характеров и судеб они – единое целое. Я раньше не замечала, сколько моментов в балете, когда Ширин с Ферхадом, не видя друг друга, каждый по-своему делают одни и те же движения, реагируют одинаково. Вообще многого не замечала или забыла. Например, о воде. Глядя на Ширин, Ферхад явственно показывает: она словно чаша прохладной воды в жаркий день. Думаю, в южных краях нет восторга выше. А потом, как бывает у Григоровича, метафора овеществляется, реальная вода сливается с метафорической.
Только это после, а раньше Ферхад не без горечи размышлял на пороге роскошного дворца: все это принадлежит ей, а мое богатство -- только руки. Но едва появилась Ширин, его сомнения исчезли. Оказалось, ей в голову не приходили подобные мысли. Прирожденная принцесса -- не та, что демонстрирует собственную исключительность, а которая ее не замечает и одновременно никогда не утратит. Такой была Ширин Осмолкиной. Нежной и сильной, покладистой и твердой, трагической и веселой. В первом дуэте скакала озорной газелью, пока потрясенно не сказала Ферхаду: ты словно чаша прохладной воды в жаркий день. И в этот миг все было решено.
Второй их дуэт потряс тем поразительным сочетанием неприкрытого эротизма и огромной любви, которое для меня сильнее чистой сексуальности «Шехерезады». Там любовники вытягивают друг из друга силы и наслаждение, здесь дарили наслаждение партнеру, а оно возвращалось стократ. После побега, пойманные и разделенные, оба, не сговариваясь, признавали вину перед царицей и одновременно объясняли ей: расстаться было физически невозможно. Какая удивительная параллель! Отдавая ради Ширин красоту, героиня Терешкиной трогательно спрашивала у Незнакомца: почему именно эта жертва, нельзя что-нибудь другое? У Ферхада, посмотревшего на свои руки, первая реакция была та же. Однако уже через миг он согласился – нельзя. Примут лишь самое ценное, и для него это дар художника.
Мехменэ поступила с Ферхадом, как раньше поступили с нею. Замечательны слова Ульяны Лопаткиной о героине «Легенды»: образ демонстрирует, что добро нельзя делать одномоментно. Да, перед нами два способа помочть ближнему. Мехменэ не перестает мучиться из-за своего поступка и не дает сестре о нем забыть, а Ферхад, держа кирку, навеки погубившую руки художника, радуется вместе с народом, которому даст воду. У меня даже мелькнула мысль, что страшная жертва спасла Мехменэ за шаг до превращения в царицу, не чувствующую ничего, кроме собственного величия и ничтожества остальных. Наверное, лучше боль, чем это. Терешкина в душераздирающих монологах показала, что проблема не в уродстве. Ферхад ее мечты безгранично далек от Ферхада истинного, которого любила Ширин. Ох, как же любила! В конце, когда Ширин пришла к сестре, при каждом движении ее, словно стрелку компаса, поворачивало в одну сторону -- к нему, к Ферхаду! Она принимала его, какой есть, а царице грезился не веселый художник -- царь, похожий на нее и закованный в броню высокомерия. Лишь в самом конце, когда Ферхад добровольно делает выбор... нет, не делает выбора, а поступает единственно возможным для себя образом, продолжая начатый труд, выясняется, что сестры все-таки похожи, они одинаково склоняются перед ним, уходящим в легенду.
Нас часто уверяют, что любить надо прежде всего себя, а пренебрегающий собственной выгодой по меньшей мере странен. А мне вспоминается:
"А вы на земле проживете,
Как черви слепые живут:
Ни сказок про вас не расскажут,
Ни песен про вас не споют!"
Об этих -- спели...
препод

"Кармен. Дивертисмент короля".

Вроде бы Смирнова всем взяла -- техничная, музыкальная, умная. Но смотрела я на её Кармен и не могла поверить, что от этой женщины с калькулятором в голове у кого-то снесло крышу. Ещё меньше верилось, что крышу могло снести у неё. А два мужчины сразу нужны потому, что пронесут вдвое больше контрабанды:).
Впрочем, шла в театр я ради "Дивертисмента короля". Сергеев -- поразительный артист. Кажется, что у него вообще нет амплуа, любой образ, любой стиль сидит как влитой. А какие кисти -- ну, глаз не отвести! Милая безделица о короле-Солнце перенесла меня в эпоху, когда власть имущие ценили красоту выше силы, а искусство танца предпочитали искусству зарабатывания денег. Сентиментальность не считалась слабостью, а время транжирили, не жалея. Я наслаждалась и улыбалась -- а потом вдруг поняла, что на сцене всесильный король, любой неправильный шаг придворного чреват опалой, а судьбы Европы зависят от минутной прихоти. Однако стоит ли относиться к этому серьезно? Между танцем и судьбой Европы король сейчас выбрал танец и глубоко убежден, что имеет на это право. Именно поэтому мы и помним его до сих пор:).

препод

"Легенда о любви", Терешкина-Ким

Пыталась вспомнить, было ли раньше, чтобы движущей силой "Легенды о любви" для меня стал Ферхад. Разве что много лет назад, когда его танцевал Рузиматов. Сегодня снова, уже с Кимом.
Не то, чтобы у меня была хоть тень недовольства Терешкиной, однако ее Мехменэ показалась однозначнее, чем обычно. Царица больше, чем женщина или сестра. Она искренне страдала, но было ясно: Ферхад ей, по большому счету, не нужен, получи она его в полное безраздельное пользование -- поиграет и бросит. Не зря в мечтах он явился ей не реальным человеком -- фантастическим царём, равным ей по статусу. Но Ферхад гораздо больше, чем царь -- он художник, единственное существо вне категорий и иерархий (не приходится удивляться, что подобного выбирают царицы).
Таким был  герой Кима. Не говорю про фантастическую технику -- от вращений в ушах свистит, прыжки, словно полёт. Однако главное --каждое сложнейшее движение тела отражает столь же сложное движение души.
Едва Ферхад выскочил на сцену, радостный, открытый, светлый, я подумала, как несправедливо именно его лишить счастья. Но потом оказалось -- это и невозможно. Внешние обстоятельства не властны над его сердцем -- и в то же время он меняется миг от мига.
Изысканный красавец в первом дуэте с Ширин, во втором он откровенно наслаждался сексом, но с той трепетной бережностью к партнёрше, о какой мы лишь мечтаем. В сцене погони весь движение, в грёзах Мехменэ гордый и статный, в собственном сне почти лишенный плоти. Признаюсь, когда Ферхад был на сцене, я не сводила с него глаз, открыв в этом образе много деталей, которые раньше ускользали. Вот он, получив кирку, спокойно смотрит на свои руки, понимая, что скоро те уже не смогут держать кисть. Это ведь параллель с моментом прощания царицы с красотой! Каждый приносит в жертву самое для себя ценное, только Мехменэ колеблется и просит Незнакомца пощадить ее, а Ферхад обращается к ней без осуждения и не за пощадой, а признавая правильность происходящего.
В общем, Ким меня просто поразил. Уже не впервые его роль кажется идеально сделанной, а он каким-то чудом делает её ещё лучше. Феноменально!

препод

"Легенда о любви", Терешкина-Осмолкина-Ким

Это был выдающийся спектакль, который останется в памяти надолго. "Легенду" люблю безмерно, однако почти всегда исполнение не обходится без ложки дегтя. Сегодня всё было прекрасно, от завораживающего шествия, чуть не заставившего меня вывалился со второго яруса прямо на сцену, чтобы влиться в стройные и страшные ряды, до напористого золота Батоевой, твердо убежденного, что против него не устоять никому. Но главное, конечно, -- Мехменэ, Ширин и Ферхад.
Не помню, когда в последний раз я не делила их на правых и виноватых, а просто была то одинокой и гордой царицей (ужас пробрал до костей, когда я представила, каково лишиться собственного лица), то беззаботной принцессой (неожиданно осознав, как она права в своей веселости -- ведь не для того Мехменэ отдала красоту, чтобы сестра была несчастна), то художником, воочию увидевшим в грациозной девушке воплощение мечты. Все трое были мне близки и понятны, каждый музыкальный акцент воплощался в движении и четко выражал движение душ.
Ким прыгал, словно вот-вот унесется в небеса, Осмолкина порхала, подобно бабочке, но поразили они меня даже не этим. Эти двое были очевидным и несомненным образом созданы друг для друга, едины и, при всем контрасте, необычайно схожи, иногда до зеркальности. Ширин принимала Ферхада таким, какой он есть -- а Мехменэ в мечтах (ох, сколько там было страсти и неприкрытого секса) представляла его совсем другим, не художником, а царем. И, до слез сочувствуя царице, я понимала, почему он предпочел другую. Так же, как понимала, почему две столь разные женщины полюбили этого человека, в итоге поставившего долг выше чувств. "Легенда о любви" ведь не о том, что любовь оправдывает все. Она о том, что по-настоящему любить значит быть готовым на жертвы.

препод

"Жизель", Новикова-Пушков-Баймурадов

Второй раз за последние дни думаю, что если б поменять местами исполнителей, моему подсознанию не пришлось сочинять странные истории:). Будь в "Баядерке" с Кимом Батоева Никией и Матвиенко Гамзатти, а не наоборот, либретто не нуждалось бы в корректировке. Так и сегодня в "Жизели" с Новиковой: если бы аристократичный, тонкий, многогранный герой Баймурадова был назван графом, а старательный простоватый Пушков изображал лесничего, история бы сложилась. Однако нам предложили простоватого графа и аристократа-лесничего, и мои симпатии оказались на стороне последнего, да и в любовную историю Жизели трудно было поверить.
Впрочем, при том, как танцевала Олеся Новикова, остальное уже неважно. С первого появления на сцене она словно не касалась ногами земли. Это была не крестьянская девушка. Я только что из Италии, где именно такими идеальными, нереальными, изыскано-утонченными фигурами расписаны стены церквей. И я увидела ангела или святую, спустившуюся с небес, чтобы узнать жизнь обычных людей. Обдумывая подобную идею для последней книги, я поняла, что необходимо временно заблокировать высшему существу память, иначе эксперимент будет не чистым. Поэтому Жизель считала себя обычным человеком, но мы-то не могли не понимать, что она из другого мира.
В сцене безумия она обнаружила, что еще не достигла дна. Кроме земли, существует более страшное место, -- ад. В одном из его кругов живут виллисы -- девушки, чьи души не изжили ненависть, даже пройдя через смерть. Жизель спускается в ад, чтобы показать им милосердие и прощение. И я уверена, что хоть кто-то из них теперь сумеет простить и вырвется из-под власти Мирты.
препод

"Дивертисмент короля", "В ночи", "Симфония до мажор". Кондаурова-Иванченко!!!

Поскольку Мариинка решила больше не баловать идеальными составами, а равномерно смешивать любимых исполнителей с нелюбимыми, два дня подряд иду на одинаковый вечер балета. Хотя не совсем одинаковый. "Дивертисмент короля" сегодня решила пропустить. Возможно, при харизматичном и с чувством юмора исполнителе он смотрелся бы интересно, но с меня хватило Степина, чтобы понять, что Аскерова уже не выдержу:).
"Симфония" вчера показалась смазанной. Честно говоря, от Колеговой во второй части я твердо намеревалось отворачиваться, любуясь кордебалетом. Не тут-то было! Баланчин так идеально выстраивает композицию, что взгляд невольно прикован к солистам. То, что делала Колегова, мало походило на Баланчина (да и вообще на танец, где принято двигаться под музыку, а не поперек нее). Но и остальные, на мой взгляд, не вполне выдерживали стиль (хотя на Новиковой, Осмолкиной и Тимофеевым все равно любовалась).
Главным впечатлением от вечера безусловно осталось "В ночи". Причем даже не Терешкина и Смекалов в "Страсти", хотя их дуэт получился зрелым и сильным, а Кондаурова с Иванченко.
  Не скрою, я шла в театр преимущественно ради них, поскольку безмерно люблю "Строгость" именно в их исполнении. Однако вчера результат превзошел самые высокие ожидания. Не бросаюсь подобными словами, но скажу: это были редкие в нашей жизни минуты безупречного совершенства. Так иногда выйдешь на Неву, смотришь на знакомую панораму -- дворцы, шпили, купола, -- и кажется, что все застыло в единственно правильном порядке, если что-то подвинуть или убрать, сразу станет хуже, потому что лучше быть просто не может! Вот так они танцевали. В гармоничном единстве, в строгих рамках аристократизма и канонической красоты, с силой личности и страсти, не выставляемой напоказ. По мне, даже если бы это оказалось их единственным спектаклем в жизни, Кондаурова и Иванченко уже были бы достойны остаться в памяти балетоманов навсегда. В моей уж точно...
препод

"Жизель", Перссон-Сарафанов

Очень мне нравится Элла Перссон. Трогательно-беззащитная, грациозная, с певучими руками и чудесной осанкой, она хоть и не набрала пока нужной техники, однако справляется с нею без серьезных ошибок, а главное -- понимает смысл того, что делает. Ну, или я понимаю смысл того, что она делает:). Даже в мелочах -- если прижимается к платью Батильды, то к бархатной его части, а не к жесткой.
Второй раз вижу Перссон с Сарафановым в "Жизели", и впечатление от спектакля совершенно иное. Эта Жизель отличается от подруг и прекрасно это знает. И когда появляется Альберт, который тоже отличается от остальных, для нее естественно полюбить его и быть любимой. Она немного дичится, но верит счастью.
А зря. Потому что перед нею юноша до предела избалованный, эгоистичный и привыкший моментально получать все, что пожелает. Причем у меня было полное ощущение, что желал переодетый граф одного -- без долгих прелюдий затащить пейзанку в постель. Процедура у него отработана, ухаживания формальны. Даже когда он узнает о болезни Жизели, тут же выбрасывает это из головы: мол, когда добьюсь своего, тогда и подумаю о всяких пустяках вроде ее здоровья. И когда появляется Батильда, он прямо-таки с раздражением отталкивает Жизель, посмевшую мешать его благополучию.
Лишь когда она сходит с ума, а потом гибнет, Альберт понимает, что натворил. Он вообще из тех, для кого реально лишь то, что видишь -- а еще лучше, можешь пощупать. Поэтому ему особенно страшно становится при появлении призрака Жизели -- граф явно панически боялся, что сошел с ума. Вообще казалось, призрак, не дающийся в руки, ему менее важен, чем крест на могиле возлюбленной -- материальное свидетельство о ней. Я увидела раскаяние, но не любовь. А еще -- отчаянную борьбу за свою жизнь. Сперва попытки объясниться с Миртой: я раскаялся, отпустите меня. Потом, осознав, что мольбы бесполезны, он напрягает всю свою волю и в отчаянных бесконечных антраша словно твердит: нет, я не погибну, ты меня не победишь! Впервые вижу, как Альберт при бое часов поднимает голову с видом человека, ждавшего этого момента и понимающего, что в нем спасение. Самоотверженность Жизели он воспринимает как должное. А она в какой-то момент с ужасом понимает, что увлеклась танцем и чуть не погубила возлюбленного. И не таким уж невозможным кажется ее дальнейшее существование среди виллис.
А ведь совсем недавно я увидела совсем другую историю с теми же героями...

препод

"Легенда о любви", Терешкина-Осмолкина-Аскеров-Сергеев

Как я люблю артистов, без малейшей отсебятины неуловимо меняющих роль при каждом выходе на сцену! Думаете, зря смотрю одно и то же десятки раз?
Вчерашняя "Легенда о любви" была как никогда именно о любви -- всепоглощающей, всепрощающей, ничего не требующей от любимого, кроме счастья быть рядом с ним. И я сейчас не о Ферхаде с Ширин, хотя очаровательная героиня Осмолкиной и мужественный герой Аскерова составили замечательный дуэт.
Как писал Хикмет, "ни одна сестра не любила так свою сестру и не будет любить", как Мехменэ Терешкиной любила Ширин. Царственность, властность героини никуда не делись, но потеря короны казалась ей легкой платой. Настолько легкой, что Мехмэне спешила ее предложить, в душе чувствуя, что придется отдать гораздо больше. Однако и над красотой она не думала, лишь оттягивала страшный миг расставания с нею. Жизнь сестры была действительно важнее собственной.
Вообще то ли из-за дружбы с Осмолкиной, исполняющей Ширин, то ли по другой причине, у них было какое-то уникальное взаимодействие. Когда Ширин сбежала с Ферхадом, я почувствовала, как больно Мехмэне обнаружить, что сестра, то единственное существо, с которым можно быть собой -- человеком, а не царицей, -- которая тебе дороже всего на свете и прекрасно знает, какую жертву ты ей принесла, эта сестра легко вычеркивает тебя навсегда из своей жизни, даже не попытавшись договориться, объяснить. Оказывается, ты ей совершенно не нужна, не дорога, твои страдания ей безразличны. Мехмэне гналась за нею, а не за Ферхадом, гналась, потеряв голову, и, поймав, с изумлением разжала руки -- отпустила. А когда Ширин стала требовать брака с Ферхадом, Мехмэне медлила не потому, что колебалась с согласием -- она просто не в силах была сразу ответить, с отчаяньем постигая всю меру равнодушия и жестокости сестры.
Любовь к Ферхаду была не меньше, однако совершенно иной. В первом монологе я словно видела ожившие строки "Только я глаза закрою — предо мною ты встаешь! Только я глаза открою — над ресницами плывешь!" Что бы ни делала Мехмэне, куда бы ни смотрела, как бы ни пыталась избавиться от наваждения -- всюду был он... или даже Он. Но во втором монологе, когда Ферхад появлялся в царском образе, мне показалось, что вместо привычной истомы страсти... нет, вместе с нею... царица словно бы пыталась понять -- а стоит ли страсть того, чтобы идти у нее на поводу, жертвуя счастьем близких? И, как ни больно ей это было, осознанно отдавала Ферхада сестре.
Второй герой, поразивший меня вчера – Визирь в исполнении Сергеева. Как он любил Мехмэне! Не царицу в ней, а именно ее. Обычно визирь, возглавляя шествие, словно топчет ногами нижестоящих. Но тут в движениях было скорее торжественное ликование: расступайтесь, радуйтесь, падайте ниц – идет Она! Он понимал ситуацию лучше, чем Мехменэ, однако не в силах был причинить ей боль, заранее предупреждая о плохом. А, признавшись случайно в любви, ни на миг не обиделся на пренебрежение, считая его естественным. Он упивался служением Мехменэ, а не собственным высоким положением.
  Удивительная получилась вчера «Легенда». Совсем не о власти, а с начала до конца о любви. Но ведь так она и называется:)...
препод

Письмо Ариадны Эфрон из ссылки, 27 мая 1954 года. А словно сегодня написано...

"За эти годы мой разум научился понимать решительно все, а душа отказывается понимать что бы то ни было. Короче говоря, все благородное мне кажется естественным, а все то, что принято считать естественным, мне кажется невероятно неблагородным. Как совершенно естественные явления я принимаю и твою дружбу, и ваши отношения с Адольфом, и отношение Адольфа к Лялиным детям и к тете Жене, и то, что бедная, тяжело больная старая тетя Лиля в каждую навигацию шлет мне «из последнего» посылки,— а ведь ее помощь сперва маме и Муру, а потом мне длится целых 15 лет! А на самом-то деле, с точки зрения сложившихся в последние годы человеческих отношений, естественным было бы, если бы Адольф женился бы в 1940 году, дети росли бы в детдоме, а моя тетя Лиля «испугалась» бы меня полтора десятка лет назад и т. д."