Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

препод

"Ромео и Джульетта", Новикова-Шкляров

  Столько раз писала об этом дуэте, что не буду повторяться — хотя отмечу, что Шкляров, на мой взгляд, уже не столь юный Ромео, как раньше, а вот не знай я Новикову много лет, решила бы — вправду девочка. Этим же очаровала Селина, танцевавшая Сверстницу, особенно когда махнула рукой Трубадуру: бежим отсюда, взрослые идут!:)


  Вообще спектакль поразил неугасаемым кипением жизни, особенно остро ощущаемым в наше замороженное время. Последний статист у кулисы был полнокровным человеком, который занят своим делом. Солнечная Италия торговала, любила, плясала, смеялась... и ссорилась. Страшные сцены, когда взаимные обвинения и смертельная вражда рождаются на пустом месте, из ничего, казались поставленными на злобу нынешнего дня. Честное слово, Шекспир вечен!


  Самым веселым и ярким в блестящей, гудящей толпе был Меркуцио Малышева. Замечательный дебют! Для меня фамилия этого артиста в программке — всегда плюс, но в большой роли вижу его впервые. Глядя сегодня на Меркуцио, я подумала, как здорово иметь такого друга. Этот неугомонный, жизнерадостный авантюрист сам не умеет скучать или грустить и не позволит этого тебе. Даже дразнился он совсем не злобно, а насмехался без сарказма — просто от юношеского избытка сил. Однако в поединке с Тибальдом все переменилось. Меркуцио пытается задеть его всерьез — и, увы, с успехом. Вообще мне очень понравилась актерская игра. Когда Ромео останавливает поединок, Меркуцио явственно спрашивает: почему, объясни? Он привык к откровенности друга и чувствует, как тот что-то скрывает. А когда Тибальд нанес предательский удар, Меркуцио сперва не мог поверить: неужели я умру? И протянул к Ромео окровавленную ладонь: посмотри, это правда кровь, мне не чудится? А я ведь сделал то, что ты просил... Очень сильная и необычная вышла сцена, когда перед смертью Меркуцио оглядел все вокруг, вбирая в себя разнообразие жизни, которую он так любил, а потом, собрав последние силы, потянулся к шпаге жестом, в котором было даже не «отомсти за меня», а «доверши то, что я из-за тебя не смог закончить».


  Короче, у нас родился новый Меркуцио, чему я искренне рада. 


  

препод

"Парк", Кондаурова-Беляков (страшным шепотом: и Малышев!:))

Если коротко, балет "Парк", разумеется, "о свойствах страсти". Однако свойства эти столь непредсказуемы, что идешь на спектакль снова и снова (это я оправдываюсь, что собираюсь еще и завтра).
Едва открылся занавес, подумалось, что Садовники сегодня очень добры. Забросив когда-то на нашу планету семена, время от времени они заботливо проверяют, всё ли в порядке.
Нет, не всё. Два лучших цветка растут, игнорируя кипение жизни и любуясь собой. Ох, сколько в героине Кондауровой гордыни, с каких высот опыта и красоты смотрит великолепная роза на девочек-ромашек, простодушно демонстрирующих голые ножки! Да и герой Белякова, подобно Нарциссу из легенды, убежден, что прекраснее всех. Первый дуэт они делают одни и те же движения, словно отражаясь друг во друге, однако находясь каждый в собственном мире, по разные стороны стекла, и отказываясь видеть другого.
Однако Садовники знают: зов плоти -- безотказный ключ к сердцам мужчин и женщин. Долой фижмы и шлейфы, тела почти обнажены -- и мы видим второй дуэт. Герой готов к безоглядной страсти, это верх его стремлений, но героиня слишком высоко себя ценит, чтобы подчиниться собственному, и тем более чужому, телу. Преодолев себя, она уходит. И тогда садовники, погрузив ее в сон, осторожно, шаг за шагом спускают ее с холодных высот мечты в реальный, земной мир, бережно отмыкая засов за засовом, которыми она замкнула душу. Кондаурова просто потрясла, когда вышла в третьем дуэте совершенно преображенной! Юной, открытой, трогательной, беззащитной, любящей, иногда нелепой, всегда искренней... Это было волшебно, и не зря Садовники в финале вскинули в победном жесте руки -- они совершили чудо.
P.S. Опять ввожу новый тэг. Раньше мой взгляд невольно выхватывал из кордебалета Марию Ильюшкину, и когда главные герои были в одной части сцены, а она в другой, глаза в буквальном смысле разбегались. По счастью, теперь она танцует в основном сольно. Однако недавно обнаружилось, что подобная оказия у меня еще и с Романом Малышевым! Сегодня убедилась -- да, когда он на сцене, не могу за ним не следить. Хочется верить, Мариинка не даст верному зрителю получить расходящееся косоглазие и тоже будет почаще ставить Малышева соло. Можно дать и главные партии, я не возражаю:).
препод

"Щелкунчик", Осмолкина-Степин

"Щелкунчик" Вайнонена, который чаще видела на спектаклях училища, в исполнении труппы Мариинки просто ошеломляет пониманием того, настолько существенно мастерство даже в несложных, казалось бы, ролях. Сделать старательно и сделать легко -- колоссальная разница во впечатлении. Хотя есть камень преткновения -- Маша. Нужна взрослая артистка, органичная в детских сценах, и я осознанно выбрала спектакль с Осмолкиной. Правда, любимого Сергеева заменили на Степина, но, по счастью, тот постепенно приобрёл манеры принца, которых мне раньше в нём не хватало, и показал себя надёжным и чутким партнёром. И Маша, безусловно, этого заслуживала!
В первом акте Осмолкина выглядела совсем девочкой, причём каждое её движение ярко отражало характер. Как она огорчилась за любимого Дроссельмейстера (замечательная роль Смекалова), когда все отвергли его подарок -- уродливого Щелкунчика! Ей стало жаль обоих, и она радостно приняла куклу под свою защиту. А в сцене с крысами она искренне их боялась, брезгуя прикоснуться -- и понимаешь, что соскочить со спасительного кресла, чтобы помочь Щелкунчику -- настоящий подвиг.
А потом на наших глазах Маша из девочки превратилась в девушку. Музыка становилась взрослей, и Осмолкина вместе с нею. Настоящее чудо! Однако детское из души не ушло. Когда Маша, глядя на Снежинки, повторила их движения, у меня сердце замерло от гармонии и красоты.
Вариация была верхом изящества, а в поддержках Екатерина прямо летала. За исключением случая, когда один из кавалеров попытался её уронить. Увы, это оказался Корнеев, которому через пару недель будет доверено моё главное сокровище дебютировать с Ильюшкиной в "Лебедином". И это единственное, что после спектакля омрачало радость.

препод

"Медный всадник", Пономарев-Шакирова-Сергеев

Скажу честно, на "Медного всадника" пошла ради Пономарева в роли Петра. Любимый артист потрясает в любом спектакле, а в этом его ещё не видела.
А увидеть стоило!  Это был настоящий Пётр! Нет, не настоящий, а тот, которого выдумал когда-то Пушкин.
"Выходит Петр. Его глаза
Сияют. Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен, 
Он весь, как божия гроза". 
Вот такой он и был, целиком заполняя собой сценическое пространство. А когда он силой воли создавал прекрасный призрак будущего города, у меня захватывало дух. Тем более, оркестр играл, как никогда, и музыка ошеломляла.
Евгением был столь же любимый Сергеев, Парашей Шакирова. Когда она появилась, я радостно решила, что зря придираюсь к девушке, вон какая миленькая. Однако стоило ей затанцевать, и каждое движение стало резать глаз. В итоге дуэта я не восприняла вообще.
Зато в сольных сценах Сергеев в очередной раз задел за живое. В первом акте -- не маленький, а обыкновенный хороший человек... хотя не столь обыкновенный, ведь увлекательная историческая сцена -- его рассказ! Во втором -- застенчивый и счастливый влюбленный, в третьем -- отчаянный, отчаявшийся и, наконец, лишившийся разума несчастный. Когда он трогательно протянул руки к дразнящим его детям, у меня слёзы навернулись на глаза.
И, наконец, в финале -- идеальный символ вечной любви, благословляющий новую жизнь. И я подумала: Пушкин в своей поэме не даёт однозначного ответа на вопрос, стоит ли великий город человеческих жертв. Достоевский потом говорит: не стоит и слезинки ребенка. А нынешний балет (и его великая музыка) уверяют: разумеется, стоит, и жертвы сами должны это понять.

препод

"Конек-горбунок", Шакирова-Тимофеев

Не устаю повторять, как я люблю Ратманского! Его хореография, отражая каждый нюанс прихотливой музыки, одновременно естественна и разумна, проста и глубока, понятна детям и любопытна балетоманам. Все роли, даже далеко не главные, прописаны так любовно и ярко, что не только зрителю, но и артистам сплошное наслаждение.
По крайней мере, так мне показалось с первой же сцены, где за пять минут обрисовываются характеры не только Ивана, но и его отца с братьями. Красавцы Пономарев, Амелишко и Беляев с упоением изображали комических Старика, Данилу и Гаврилу, Оскорбин с Романчиковым были настоящими конями -- норовистыми, в яблоках, -- а Кобылица Петушковой ("Кобылица красивая. Кобылица дикая") безудержно носилась по полю, вытаптывая посевы и веселясь так, что невозможно было бы на нее сердиться -- оставалось любоваться.
Сердиться я не могла и на коварного спальника Колба, ибо он был прекрасен. Не знаю, как удается артисту, балансируя на грани пародии, в то же время жить полнокровной жизнью каждый миг своего пребывания на сцене. Царь Щербакова тоже был живой и настоящий, с множеством индивидуальных мелких черточек, за которые все можно простить -- и порадоваться, что гибель его была не всерьез. Ну, а уж роль Ивана на Тимофеева садится, как перчатка -- не прибавить, не убавить. А в конце Тимофеев просто поразил меня тем, как непринужденно не только станцевал сложную вариацию, но и нашел контакт с залом, полным детей. Дети были в восторге... и некоторые взрослые тоже:).

препод

"Жизель", Новикова-Шкляров

"Жизель" -- удивительный балет. Словно губка, он впитывает индивидуальность исполнителей, преображаясь раз от раза. Сегодняшняя Жизель Олеси Новиковой была почти ребенком -- искренним, простодушным, умеющим радоваться минуте. Вплоть до мелочей -- например, она без тени зависти как можно красивее укладывает подол Батильды. При полной открытости -- та загадочность душевного мира, какая отличает людей, сохранивших детскую свежесть чувств. Понимаешь, почему ею увлекся Ганс, а подруги настойчиво зовут с собой. А как она любила танцевать! Рассказывая об этом Батильде, Жизель словно летала, не касаясь ногами земли. Вообще Новикова творила невообразимое. Что я упивалась легко, безмятежно исполненной диагональю, еще ладно, но когда в финале вариации балерина просто склонила голову ровно в момент завершения музыки, это был бальзам на израненное сердце перфекциониста.
Эта Жизель ни секунды не сомневалась в своем избранике. Впрочем, и более искушенная дама вряд ли заподозрила бы в суетливом, напыщенном юноше графа. То ли пребывание в чужих краях, то ли сравнение с аристократичным Гансом Баймурадова не пошло Шклярову на пользу. Любимый принц перестал казаться мне таковым. Он переигрывал, любовался собой так, что иногда я невольно хмыкала -- и, увы, не только в первом акте, где это можно полагать трактовкой образа, но и во втором. Жизель осыпала Альберта цветами -- а он демонстрировал гибкость торса, отворачиваясь от возлюбленной. Впервые я скучала на антраша, не увидев в них смысла.
Впрочем, поддержки были легки и безусильны. И вообще, не стоит о грустном. Кордебалет был прекрасен что в первом, что во втором актах. Рассадина очень вдумчиво и необычно сыграла Берту. Чебыкина, Селина и Гончар наделили своих виллис яркими индивидуальностями. Ганс Баймурадова был столь достоверен в своей любви, что я подумала, не являются ли виллисы порождением мук его совести (а Альберт спасается потому, что не способен счесть себя виноватым).
Но главное, конечно, Жизель. Я не помню, когда видела в ней столько граней. Вот приступ болезни -- настолько достоверный, что вспомнились собственные недомогания и попытки их не замечать. Вот детский жест -- приникла к Альберту головой. И вспоминаешь: Данте поместил в самый страшный круг ада тех, кто предал доверившихся. Предательство даже не потрясло Жизель, а не укладывалось в ее картину мира. И она из этого мира выпала. Сперва испытала непереносимую боль (настолько непереносимую, что пронзить себя шпагой было бы освобождением), а потом стала другой. Взрослее и даже выше. И начала истаивать, на глазах превращаясь в виллису, а те звали ее к себе. Это было очень страшно. Жизель почти начала уходить к ним -- но преодолела искус вечной жизни и вечного танца, в последний миг успев простить возлюбленного.
Однако этого оказалось мало. Второй акт, который обычно я воспринимаю как испытание и преображение Альберта, на сей раз показался мне испытанием Жизели. Вот она поднимается из могилы, влекомая Миртой... полная иллюзия, что артистка, подобно облаку, несется по воле ветра. Но появляется Альберт -- и в облаке, сгустке полупрозрачного тумана проступают женские черты. Тела нет, а душа воскресла. Я никогда не видела, чтобы Жизель так верила в спасительную силу креста. Она не могла не танцевать, но танец не подчинял ее Мирте, а уводил все дальше от виллис. И в конце, осенив нежным движением тело спасенного Альберта, Жизель вернулась не в могилу -- преодолев искус, она вернулась к кресту.

препод

"Медный всадник", Шакирова-Сергеев

Мне приснилось, что сижу у постели умирающего Пушкина. Проснулась в слезах – он очень мучился. А вечером отправилась на балет «Медный всадник».
Если премьеру я раскритиковала, то теперь, посмотрев «Бронзового кумира», стала менее строга. Разумеется, балет не в силах передать суть поэмы, куда более сложной и глубокой, чем все ее толкования. Но Смекалов явно изучил массу материала, литературного и хореографического, и умело использовал. На мой взгляд, искры таланта в получившемся нет, однако видна определенная логика, передана внешняя канва – а главное, есть роли, дающие возможность танцовщикам проявить свой талант.
Очень любопытна была мне Шакирова-Параша. Не скрою, я ожидала большего.  Резкие движения рук, для Китри более-менее терпимые, под русскую музыку резали глаз, а драматическая игра была не столь впечатляюща, чтобы это скомпенсировать. Зато Евгений Сергеева более, чем оправдал ожидания. Перечитывая поэму в последний раз, я особенно остро почувствовала удивительный пушкинский дар не становиться ни на чью сторону и понимать каждого. Обычный человек не хуже и не лучше особенного, его стандартное счастье не менее важно, чем державные амбиции царя, а боль никому не известного чиновника та же, что у великого и знаменитого героя. Все равно в итоге приходит стихия и смывает на своем пути всех, не считаясь с заслугами и чинами.
Сергеев сумел быть не маленьким, а именно обыкновенным человеком, но в лучшую для большинства из нас пору – пору любви. На такого смотришь – и с улыбкой вспоминаешь себя. У каждого, наверное, был период, когда весь мир сосредоточен в единственном человеке. И смерть этого человека в буквальном смысле для тебя – конец света.
Я сидела очень близко, и когда Евгений Сергеева сошел с ума, в ужасе вжалась в кресло. До того я видела в этой роли Шклярова, который нескрываемо упивался радостью изображать безумца. Вчера настоящее безумие хлестало на меня со сцены, это было страшно и одновременно завораживающе. А как больно было потом, когда Евгений трогательно пытался подарить кому-нибудь цветок или улыбался дразнящим ему детям! И даже финал, когда молодожены приносят к Медному Всаднику букеты, приобрел некую многозначность. Да, наш прекрасный жестокий город пожирает собственных детей. Он погубил Евгения с Парашей – но, поглотив их, дал им бессмертие, сделал своею частью, и призраки всезнающе улыбаются тем, кто пока еще жив.

препод

"Ромео и Джульетта", Батоева-Сергеев

После последней "Легенды", где горько было видеть, как Мехменэ Терешкиной не получает отклика от партнеров, сегодняшний спектакль стал отдушиной. Конечно, без Баженовой и Пономарева клан Капулетти осиротел, однако все равно было общее впечатление истинного кипения жизни. Исполнители мелких ролей, от толстой торговки с корзинкой до беспризорников, отыгрывали каждый миг пребывания на сцене. Залеев, на мой взгляд, танцевально Меркуццио так до конца и не освоил, однако создал яркий образ веселого насмешника. Тибальд Смекалова был не менее ярок. Не озлобленный, как обычно, -- наоборот, счастливый. Он создан для противостояния и вражды, упивается ими и своей властью.
И, наконец, главное, ради чего шла -- дуэт Батоевой и Сергеева. Не устаю повторять: если партнеры соответствуют друг другу по эмоциональной наполненности, эффект получается разительный.
Когда Ромео Сергеева вышел на сцену, я вспомнила юность. Именно тогда возможно это безграничное, беспричинное счастье, когда все кажется чудесным -- привычный пейзаж, обычная скульптура, знакомые люди. Ромео всех любит, и его любят его. Никому даже в голову не пришло его дразнить, как поступили потом с другими представителями его клана.
Мечтательный романтик, углубленный в себя философ, -- и девочка, в которой безудержно кипит жизнь. Джульетта Батоевой резва не потому, что еще ребенок, а потому, что любой порыв захватывает ее целиком и полностью. Она любит -- значит, отдаст себя без остатка. Отвергает -- так безоговорочно, доверяется безгранично. В этом есть сила, столь ценимая кланом Капулетти. И они Джульетту ценят. Только, по их мнению, сила должна быть заключена в строгие рамки, рыцарскую броню (этот страшный танец рыцарей -- я от одной музыки цепенею!). Вот Джульетту и пытаются укротить. А для нее это невозможно -- невозможно, и все тут. Мне показалось, не будь встречи с Ромео, все равно жизнь ее сложилась бы непросто.
Когда двое особенных людей, схожих и совершенно разных, Ромео с Джульеттой, встретились в адажио, я вдруг услышала каждое слово их разговора, различала мельчайшие оттенки чувств. Словно не смотрела на танец, а проникла в души героев. Последний раз подобные впечатления от этого дуэта были у меня в давние времена, когда танцевали юные Образцова и Шкляров. Теперь чудо повторилось. Надеюсь, будет и еще...
препод

Письмо Ариадны Эфрон из ссылки, 27 мая 1954 года. А словно сегодня написано...

"За эти годы мой разум научился понимать решительно все, а душа отказывается понимать что бы то ни было. Короче говоря, все благородное мне кажется естественным, а все то, что принято считать естественным, мне кажется невероятно неблагородным. Как совершенно естественные явления я принимаю и твою дружбу, и ваши отношения с Адольфом, и отношение Адольфа к Лялиным детям и к тете Жене, и то, что бедная, тяжело больная старая тетя Лиля в каждую навигацию шлет мне «из последнего» посылки,— а ведь ее помощь сперва маме и Муру, а потом мне длится целых 15 лет! А на самом-то деле, с точки зрения сложившихся в последние годы человеческих отношений, естественным было бы, если бы Адольф женился бы в 1940 году, дети росли бы в детдоме, а моя тетя Лиля «испугалась» бы меня полтора десятка лет назад и т. д."
препод

"Ромео и Джульетта", Новикова-Сергеев

Очень хотела посмотреть в этом балете именно Новикову с Сергеевым. Не так часто нас балуют спектаклями, где есть дуэт равных по силе воздействия артистов. Правда, проблемы с поддержками иногда выбивали меня из эмоционального настроя, но общего впечатления это не испортило.
Образы получились одновременно традиционные и оригинальные. Я привыкла, что движущей силой спектакля является Джульетта. Здесь было иначе. Если она и опережала порой Ромео в действиях, то лишь потому, что, в отличие от него, не имела привычки сперва подумать. Джульетта Новиковой была девочкой – открытой, жизнерадостной и без колебаний готовой быть ведомой. А Ромео Сергеева, тоже юный, уже казался зрелой личностью, за которой стоило пойти.
Вообще, видя на сцене Сергеева, каждый раз убеждаюсь, что основное украшение мужчины -- это мозги:). Его роли так продуманы, что наслаждаешься каждой мелочью. Едва Ромео появился на сцене, стало ясно: он поэт. Из тех, кто острее других чувствует красоту окружающего мира -- восхода солнца, архитектуры родного города, веселой служанки в трактире. И когда Джульетта на балу срывает с партнера маску, она, взглянув в его лицо, обретает его остроту восприятия. Все становится ярче и прекрасней. Не веря в подобное чудо, девушка зажмуривается, потом открывает глаза -- но чудо не исчезло. Она щедро подарила Ромео себя -- а тот в ответ подарил ей целый мир, открыл его разнообразие и богатство.
Выйдя на балкон, она восторженно оглядывает пейзаж так, как это недавно делал Ромео. Он поделился с нею своей душой, и они воистину стали единым целым. В келье Лоренцо Ромео чувствует приближение Джульетты еще до звука ее шагов. И когда после венчания юноша подходит к Тибальду, он искренне верит, что любовь остановит любую вражду. Джульетта тоже в это верила. Наверное, именно эта черта прежде всего привлекла их друг ко другу. Два открытых человека, излучающих свет.
Когда Тибальд убивает Меркуцио, мне часто кажется, что Ромео кидается на врага, не помня себя, и потом ужасается последствиям. Герой Сергеева хорошо понимал, что происходит и к чему это приведет -- просто он не мог поступить иначе. Не зря он бросался на колени, прося прощения у Джульетты. Честь оказалась для него выше любви.
Впрочем, Джульетте не приходило в голову, что возлюбленный нуждается в прощении. Полюбив, она отдалась целиком и полностью – хотя даже в брачную ночь оставалась девочкой, не теряющей надежды, что стоит поплакать, и все станет так, как ты хочешь. Она бросалась к патеру Лоренцо за помощью, словно ребенок, полагающий, что взрослые умеют решить любую проблему. Такую Джульетту особенно жаль. Она создана для спокойного счастья, а не для трагедий и борьбы. Появился человек, открывший ей целый мир. Без этого человека жизнь лишалась смысла.
И хочется написать немного о постановке. Меня удивляет, что и у Эка, и у Дуато вражда Монтекки и Капулетти – не бессмысленная вражда равных, как у Шекспира, а что-то вроде классовой борьбы. Капулетти у обоих явно выше по статусу. Классовая борьба – явление вечное, так что у Эка и Дуато нет финала, когда кланы мирятся над телами погибших детей. А у Шекспира и Лавровского есть, и печаль все-таки светла – дети погибли не зря.