avrorova

Categories:

"Лебединое озеро", Ильюшкина-Корнеев

   Вот я и дождалась третьего «Лебединого» с любимой Ильюшкиной – в буквальном смысле, не прошло и года (а всего-то чуть больше одиннадцати месяцев:)). Дебют – всегда особая статья, второй выход многократно переносился и был обременен проблемами, так что именно третий должен был показать, чем Одетта Марии отличается от остальных — благо, все более ценимая мною версия Сергеева не пытается конкретизировать неуловимую суть музыки и хореографии, а позволяет артистам при жестком каркасе танца вложить в роли что-то свое.

  Начну с партнера. Все три раза это был Корнеев, и заметно, как усовершенствовался он в свободе сценического поведения и благородстве манер. Еще поработать бы с техникой, эгоистично добавлю – особенно дуэтной (конечно, Ильюшкина бровью не повела, зато у меня сердце уходит в пятки, когда ее пытаются уронить). В целом получился Зигфрид не слишком харизматичный, однако вполне убедительный. Но первую картину я больше смотрела на шута Байбордина, яркостью и музыкальностью оживлявшего несколько умозрительный мир дворца.

  Вернусь к Ильюшкиной. Когда появляется Одетта, часто думаю: кто она? Лебедь? Девушка? Вчера ответ был ясен: лебедь, которая только что превратилась в девушку и еще этого не сознает. Мы видим эльфийскую деву, нереально тонкую, запредельно гармоничную – аж дух захватывает. А сама она чувствует себя птицей: замерла, спрятала голову под крыло и верит, что теперь ее не найдут. Столько трогательности, беззащитности было в этой Одетте! Однако началось адажио – и все переменилось.

  Как я люблю это адажио – гениальное, всегда разное! Гейне замечательно вел оркестр, и я вдруг услышала в музыке Чайковского предвестие Щедрина и Десятникова, когда каждый такт подразумевает конкретное движение. Плюс к тому – волшебная мелодичность и, как ни странно, счастье. Горькое, краткое – все равно. Одетта не жаловалась, просто рассказывала о себе. Жизнь птицы для нее – отнюдь не беспросветное горе. Есть еще радость полета, и если бы не появление принца, Одетта, возможно, окончательно превратилась в лебедя, обретя свободу именно этим путем. Однако в некий миг она влюбилась – и стала девушкой не только телом, но и душой. Оказалось, в музыке есть и простодушное удивление, и легкое кокетство (дайте, дайте Марии Жизель!).  Я не заметила ни тени грусти или сомнения, до самого конца лишь тихий восторг от встречи. Вариация объясняла подругам: все будет хорошо, потому что любить еще прекраснее, чем летать. Лишь расставание было трагически печально, словно резали по живому (дайте, дайте Марии Жизель!).

  Одиллия, что интересно, тоже несла радость. Радость азарта, риска, приключения. Она явилась играть и выигрывать, торжествовать и любоваться собой. В противовес Одетте — любоваться, а не любить. В лирическом даровании Ильюшкиной нашлись и  бравурность,  и кураж. Технически все получилось, но не сомневаюсь, что раз от раза будут добавляться акценты, делающие роль еще ярче.

  А вот третий акт я ощутила как трагический. Даже не потому, что Одетте предстояло умереть – мне казалось, она не в силах простить. Пытается, да не может, слишком ее светлую натуру потрясло предательство. Лишь когда жизнь принца оказалась под угрозой, Одетта, забыв обо всем, закрыла его собой (дайте, дайте Марии Жизель!). В этот миг счастливый конец стал неизбежен. 

  Вот такая получилась Одетта – лиричная, но радостная, хрупкая, но твердая, волшебная, но живая. Ровно как музыка любимого балета. 

  

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded