avrorova (avrorova) wrote,
avrorova
avrorova

Categories:

"Жизель", Батоева-Ким и все-все-все!

  Давно я не видела «Жизели», так отчетливо и сильно говорящей о любви. Батоева и Ким не перестают поражать. Используя все резервы своей мощной индивидуальности, они выходят за ее пределы, наполняя жизнью классические образы. Смотришь на артиста и думаешь, что все идеально — а следующий его спектакль оказывается еще лучше.  


  В начале первого акта Альберт и Жизель были необычайно юными и счастливыми. Настолько, что щемило сердце: такое безоглядное счастье бывает лишь при отсутствии опыта и не может длиться долго.


  Не продлилось. Я не в силах осудить этого Альберта за обман. Он так стремился к Жизели, что начисто отрешился от мыслей о своей жизни — как и она отрешилась от мыслей о возможной смерти. Могу выразиться иначе. Когда по-настоящему любишь, жизнь делится на два потока: связанный с любимым — и все остальное. Они идут параллельно, и даже если о первом никто не знает, для тебя весь смысл в нем. 


  Глядя на Жизель рядом с Батильдой и герцогом, прекрасно исполненными Дубровиной и Пономаревым, я думала о том, что она вовсе не чувствует себя ниже их и не желала бы попасть в их мир — ей хорошо в своем. Меньше всего ей подходит практичный, чтящий иерархию Ганс Оскорбина. Вообще все роли оказались сыграны традиционно и убедительно, каждого героя легко было понять.


  Сцена безумия получилась безмерно трогательной. Трагедия особенно страшна, когда обрушивается на беззащитного, счастливого ребенка. Однако когда Альберт в невероятном порыве бросился к мертвому телу, я не знала, кого жалеть больше — ее или его. Не знаю, как Ким это делает, но каждое движение буквально отпечатывалось в сердце.


  Альберт пришел на кладбище не из-за мук совести — просто без Жизели ему было невыносимо. Когда появилась ее тень, а потом исчезла, он закрыл лицо руками в таком непередаваемом отчаянье, что тень не могла не вернуться. Батоева сделала поразительный жест, словно тихо сказав: как жаль, что я умерла и не могу теперь к тебе прикоснуться. Речь не шла о прощении или спасении — Альберт и Жизель пытались все оставшееся время быть вместе. Именно об этом просил он Мирту (ох, как Гусейнова беззвучно выплыла, как была уверена в собственной правоте — не убийца, а Немезида, творящая справедливость!). 


  Когда Батоева танцевала свои невероятные, воздушные, бестелесные вариации, я краем глаза смотрела на Кима — он тянулся за каждым ее движением, стараясь сделать расстояние между ними хоть немного меньше. Из разных миров Жизель и Альберт все равно любили друг друга. Когда он пронесся в финальном бризе, мне представилось, что они, словно Паоло и Франческа, будут носиться по небу вместе, вымолив у судьбы хотя бы это. Но Жизель даже не исчезла за кулисами, как часто сейчас бывает — она опустилась в могилу, будто ее и не было. И я вдруг осознала: да, ее и не было. И Альберт это осознал. Как он не сошел с ума, не знаю. А может, как раз сошел и умер, как она. Для него это легче, чем жить с мире, где ее нет и не будет.

Tags: Батоева, Жизель, Ким, Пономарев, балет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments