April 21st, 2018

препод

"Ромео и Джульетта" к юбилею Селюцкого. Пономарев!


Скажу честно, сама идея в спектакле с сильной драматической составляющей поставить в каждый акт разных исполнителей представляется мне странной. Когда персонажи проживают лишь часть истории, трудно им посочувствовать. Естественным выглядит разве что первый акт.
Так для меня получилось в юбилейной "Легенде", так, казалось, будет и сейчас. Ну, за исключением того, что Тимофеева, полностью проигнорировавшего чудесные "подмигивания ногами" и остальные фишки своего персонажа, я в первом акте настолько не восприняла в качестве Меркуцио, что любимый Сергеев во втором вышел словно с нуля, в очередной раз очаровав.
Однако нашелся артист, перебивший даже это впечатление. По счастью, он присутствовал на сцене с начала до конца и неожиданно создал свой, уникальный спектакль.
Однажды со мной уже было подобное -- я посмотрела историю Китри и Базиля глазами Дон Кихота Пономарева. Сегодня Пономарев играл синьора Капулетти.
Едва он появился на сцене, мне стало жутко. Это был маньяк. Хотя он вел себя вполне нормально, глаза его излучали безумие, а тяжёлая походка наводила на мысль о восставшей из мёртвых статуе командора. В то же время от него шла сильнейшая энергетика, которой невозможно противостоять. Танец с подушками обычно воспринимаю как поступь времени, в которое синьор Капулетти идеально вписался, однако на сей раз я увидела противоположное -- попытку остановить неотвратимое время, законсервировать нынешний миг. Невероятной силой духа это почти удалось -- но нет, все усилия тщетны, действие идет вперед, к неотвратимой развязке.
Что-то медленно вырисовывалось в моей душе, а потом вдруг щелкнуло: да ведь это синьор Капулетти, не выдержавший смерти дочери и груза собственной вины! Прошло много лет, а он все не верит в случившееся. Джульетта мерещится ему в каждой темноволосой девушке -- радостной красавице Терешкиной, безликой героине Матвиенко. Так в некоторых семьях об умершем ребенке говорят, словно он жив. Ромео неважен, на его роль годится любой встречный юноша. Герои Иванченко, Ермакова, Колба совершенно разные, но все они статисты в этой игре. Обезумевший синьор Капулетти пытается отменить страшное будущее, удержать счастливые мгновения, но снова и снова наступает жестокий финал, появляется истинная Джульетта-Новикова, и безмерно любящий отец губит ее, пытается обнять -- а в руке пустота, тело дочери давно истлело в могиле. И он опять приходит в склеп, понимая, что есть ошибки, которые уже не исправишь.
Я, вероятно, уже писала, что Пономарев гений? Значит, повторю.