March 27th, 2017

препод

"Жизель", Перссон-Сарафанов

Очень мне нравится Элла Перссон. Трогательно-беззащитная, грациозная, с певучими руками и чудесной осанкой, она хоть и не набрала пока нужной техники, однако справляется с нею без серьезных ошибок, а главное -- понимает смысл того, что делает. Ну, или я понимаю смысл того, что она делает:). Даже в мелочах -- если прижимается к платью Батильды, то к бархатной его части, а не к жесткой.
Второй раз вижу Перссон с Сарафановым в "Жизели", и впечатление от спектакля совершенно иное. Эта Жизель отличается от подруг и прекрасно это знает. И когда появляется Альберт, который тоже отличается от остальных, для нее естественно полюбить его и быть любимой. Она немного дичится, но верит счастью.
А зря. Потому что перед нею юноша до предела избалованный, эгоистичный и привыкший моментально получать все, что пожелает. Причем у меня было полное ощущение, что желал переодетый граф одного -- без долгих прелюдий затащить пейзанку в постель. Процедура у него отработана, ухаживания формальны. Даже когда он узнает о болезни Жизели, тут же выбрасывает это из головы: мол, когда добьюсь своего, тогда и подумаю о всяких пустяках вроде ее здоровья. И когда появляется Батильда, он прямо-таки с раздражением отталкивает Жизель, посмевшую мешать его благополучию.
Лишь когда она сходит с ума, а потом гибнет, Альберт понимает, что натворил. Он вообще из тех, для кого реально лишь то, что видишь -- а еще лучше, можешь пощупать. Поэтому ему особенно страшно становится при появлении призрака Жизели -- граф явно панически боялся, что сошел с ума. Вообще казалось, призрак, не дающийся в руки, ему менее важен, чем крест на могиле возлюбленной -- материальное свидетельство о ней. Я увидела раскаяние, но не любовь. А еще -- отчаянную борьбу за свою жизнь. Сперва попытки объясниться с Миртой: я раскаялся, отпустите меня. Потом, осознав, что мольбы бесполезны, он напрягает всю свою волю и в отчаянных бесконечных антраша словно твердит: нет, я не погибну, ты меня не победишь! Впервые вижу, как Альберт при бое часов поднимает голову с видом человека, ждавшего этого момента и понимающего, что в нем спасение. Самоотверженность Жизели он воспринимает как должное. А она в какой-то момент с ужасом понимает, что увлеклась танцем и чуть не погубила возлюбленного. И не таким уж невозможным кажется ее дальнейшее существование среди виллис.
А ведь совсем недавно я увидела совсем другую историю с теми же героями...