October 29th, 2016

препод

"Жизель", Новикова-Сергеев. И магия театра:)

Сегодня был тот случай, когда каким-то чудом звезды сошлись -- что в небесах, что те, которые радуют нас на сцене. Сразу скажу, звездность для меня определяется не популярностью или формальным статусом. По мне, Новикова -- лучшая Жизель, а Сергеев -- лучший Альберт Мариинки. И не только Мариинки. Огромная удача, когда подобных артистов ставят вместе! Впечатление не удваивается, а умножается на сто. Мало того -- все танцовщики, включая кордебалет, были одушевлены и прекрасны. Обычно я не люблю сидеть близко -- вместо чуда видишь труд и грим. Но тут я видела лишь торжество и радость танца.
Спасибо, спасибо, спасибо всем! Ивановой-Скобликовой и Тимофееву, показавшим в крестьянском па де де возможность счастья, найденного в любви. Неотвратимым и прекрасным виллисам во главе с Иосифиди (как она сверкала глазами!), сумевшим найти счастье в ненависти. Самодовольному, аффектированному лесничему-Колбу, оттенившему благородство главного героя. Идеальной паре -- герцог-Пономарев и Батильда-Баженова, сумевшей довести старомодную пантомиму до высокого и одновременно внятного искусства. И, конечно, Новиковой-Жизели и Сергееву-Альберту.
Что объединяло этих столь непохожих героев -- крестьянку и графа? Оба преображались наедине друг с другом. Альберт -- аристократ до мозга костей, правила чести у него в крови. Как был он ни страдал, при оруженосце ничего не покажет. Что бы ни чувствовал, при встрече с невестой исполнит положенные ритуалы. Не потому, что осознанно предпочел ее Жизели -- включился выработанный воспитанием навык. Лишь с Жизелью Альберт по-настоящему становится собой. А она, веселая с подругами, рядом с ним не просто застенчива -- не в силах поднять взгляда. Ей, наверное, этого и не надо -- достаточно знать, что он просто есть на свете.
Но самое удивительное происходит, когда Жизель начинает танцевать. Иногда мне казалось, танец она любит еще сильнее, чем Альберта. Или так: она рождена для танца. Танцуя, она исполняет свое предназначение, и это чувствуется в каждом движении. Дело не только в легкости, с какой исполнены сложнейшие па -- от танцующей Жизели словно исходит свет. Именно поэтому она становится виллисой -- призвание оказывается сильнее смерти. В сцене безумия Жизель боролась за собственную душу до последнего -- сперва пыталась выжить, потом честно умереть. Но призвали танцующие девушки с высоты (она их видела, это было страшно), и не откликнуться стало невозможно.
Для меня вообще спектакль оказался не только о любви, но и о танце -- часто жестоком, неотвратимом, забирающем кого-то целиком, не оставляя места сочувствию к себе и окружающим, -- однако все равно прекрасном. Когда во втором акте Олеся Новикова парила над сценой на волнах музыки, у меня слезы наворачивались на глаза не из-за драматизма коллизий, а от совершенства. Жизель не может не танцевать, как ветер не может не дуть, а свет не светить. Зато впервые подумалось, что Альберт, возможно, не просит о пощаде не только из-за осознания вины. Он сделал выбор и за счастье видеть этот танец, участвовать в нем готов заплатить жизнью. Трагизм финального бризе не в страхе смерти, а в том, что знаменитая диагональ влечет к Мирте, а не к Жизели.
Все мы делаем свой выбор. Призвание и любовь кого-то превращает в убивающую виллису, кого-то -- в спасающую Жизель. Так странно было, когда в конце она опустилась в могилу. Казалось -- вознесется в небеса, станет солнечным лучом и будет танцевать там, когда нам станет особенно грустно...