July 8th, 2014

препод

"Шопениана", "В ночи", "Маргарита и Арман"

Что нужно, чтобы прийти в восторг от рядовой "Шопенианы" в Мариинке? Сходить предварительно на "Лебединое" в Михайловский:). В результате сегодня я наслаждалась красотой кордебалета и изяществом солисток. Острейковская танцевала грациозно, без тени вульгарности -- бальзам на мою израненную Воронцовой душу. Движения Париша были исполнены таким благородством, что почти не замечались огрехи в технике. Батоева и даже Краснокутская тоже радовали глаз.
Зато странное исполнение любимого балета "В ночи", увы, пробудило мою творческую фантазию:).
"Нежность" (Матвиенко-Степин): история об ожившей скульптуре "Рабочий и колхозница". С трудом шевеля заржавевшими конечностями, герои упорно зовут зрителей к труду.
"Строгость" (Сомова-Зверев). Тут все просто: цитата из фильма-балета "Галатея", где Хиггинс впервые вывел Элизу в свет. Она временами забывает о правилах хорошего тона и начинает важничать, но профессор сурово ее одергивает, и она вновь пытается изображать культурную даму.
"Страсть" (Скорик-Смекалов): история о сбежавшей из психиотрической клиники девушке и о санитаре, посланном ее поймать и вернуть. Удалось, сколько бы та ни лягалась.
В сухом остатке -- понравился только Зверев, прекрасно восплотивший сдержанный темперамент второй части балета.
И, наконец, премьера -- "Маргарита и Арман" (Лопаткина-Аскеров). Сам спектакль показался довольно простодушным, однако трудно судить по первому просмотру. На Аскерова старалась не смотреть.
Что касается Лопаткиной... упорно вспоминалась сцена из незабвенного фильма "Театр", где Джулия Ламберт перед разговором с Томом смотрится в зеркало и, готовясь, дает себе установку: "Маргарита Готье перед смертью, третий акт". И сознает, что при всей искренности чувств какая-то часть ее души смотрит на ситуацию со стороны и усмехается. Это я и видела: гениальная актриса изображает куртизанку, находясь над ней -- и вообще над этой старомодной прстой историей.
Не скрою, безмерно захотелось, чтобы на Лопаткину поставили "Театр". Это был бы образ под стать внутренней силе и душевной сложности Ульяны Вячеславовны. А в роли Маргариты, бросившей жизнь под ноги юному любовнику (да еще, уж извините, Аскерову), я ее серьезно воспринимать не в силах.