October 11th, 2012

балет

"Ромео и Джульетта", Осмолкина и Кузнецов

От спектакля в целом осталось ощущение очень удачного. Откровенный минус один -- Меркуцио Степина. Полный ноль и технически, и артистически. Ромео у Корсакова не идеальный, но в меру возможностей артиста удался и впечатления не испортил. А впечатление складывалось из многого -- в частности, общей культуры пантомимы и танца. Можно было с удовольствием наблюдать, например, за слугой кормилицы или служанкой в трактире -- все радовало.
Но спектакль, конечно, сделали Осмолкина и Кузнецов. Для меня Кузнецов давно уже идеальный Тибальд. Сегодня мне вспоминался термин "адреналиновый наркоман". Именно таким был герой Кузнецова. Как он провоцировал драки, сколько удовлетворения от них получал! И как ненавидел всех, кто мог просто быть счастливым...
Джульетту Осмолкиной, зная танцовщицу, я представляла очень женственной. И ошибалась. До встречи с Ромео это угловатый подросток с повадками мальчишки. Второй акт пробуждает в ней юношескую нежность. А в третьем перед нами зрелая женщина, фантастически красивая. Такое вот взросление на глазах. А какие линии! Осмолкина просто выпевала многие движения. Медленно поднималась на носок -- словно цветок вырастает на наших глазах. Джульетта -- стопроцентно ее роль, и хотелось бы и увидеть в ней Екатерину еще не раз. И в других ролях тоже... (мечтательно) в "Лебедином", например. Не все же его Скорик танцевать?
балет

"Жизель" с Образцовой. Танец превыше любви и смерти...

Сперва -- о плохом. Ну, ладно -- о никаком. Это я про Степина-Альберта. Понимаю, технику наработать сложно, артистократизм доступен не всем. Но когда тень возлюбленной забрасывает юношу цветами, а тот, не глядя на нее, деловито собирает их в пучок, словно намерен продать на рынке -- о подобных вещах что, трудно подумать? Спасибо, конечно, что не уронил партнершу.
В остальном все было замечательно (кроме крестьянского па-де-де, на которое я уже давно махнула рукой). Иосифиди -- властная, непреклонная Мирта. Кузнецов создал сложный, многогранный образ Ганса. Вот в кого бы влюбиться! Да, в какой-то момент он, сорвавшись, рассказал Жизели об обмане Альберта, хоть и знал, что ей трудно будет перенести такую весть... но он потом пытался спасти любимую и корил себя за ее смерть, приняв собственную почти как заслуженное наказание.
Жизель Образцовой была совсем иной, чем раньше. Не простодушной девочкой, нет. Внутренняя жизнь в ней текла интенсивнее внешней. При встрече с Альбертом Жизель, как мне показалось, вполне искренне стремилась уйти домой. Потому что ей достаточно было увидеть его на мгновение, чтобы в мире фантазий создать такую роскошную историю, рядом с которой любая реальность померкнет. Жизель словно боялась слишком тесного и быстрого сближения. Она не из тех, кого легко вызвать на откровенность. Но затаенные чувства превращаются у нее в танец.
Танец -- ее жизнь. Я впервые остро почувствовала именно этот мотив сюжета. В танце она выражает себя, из сдержанной вдруг становится открытой, из осторожной -- безудержно легкой. Кстати, про осторожность. То ли из-за больного сердца, то ли по свойству характера Жизель тихо отстраняется от неприятных сторон жизни. Она уйдет, заткнет уши, чтобы не видеть, не слышать. Ее убежище в собственной душе. И когда Ганс заставил-таки увидеть то, что для Жизели непереносимо, она уходит в безумие, в мучениях теряя рассудок.
Во втором акте Жизель летает по сцене, словно пушинка на ветру -- истинная тень. Но я опять увидела безграничную любовь не столько к Альберту (трудно полюбить отсутствующий на сцене персонаж), сколько к танцу. Нет, не так. Быть для Жизели -- значит, танцевать. Она понимает, что способна затанцевать Альберта до смерти -- как в первом акте чуть не затанцевала себя. Но общаться с ним вне танца для нее невозможно. Если можно так выразиться, умерев, она потеряла тело и превратилась в чистый танец... который, впрочем, и раньше составлял ее суть.
Не скрою, на этой "Жизели" мне не хотелось плакать. Зато замирало сердце...