February 25th, 2007

препод

Вечер Рузиматова, 24 февраля.

Об остальных участниках концерта в другой раз, пока – «и это все о нем».
Я заранее знаю, что любое выступление Рузиматова произведет на меня сильнейшее впечатление. И чтобы при таком моем настрое он сумел ошеломить меня, поразить, вызвать чувства, каких я не испытывала еще в жизни не разу – это просто чудо.
Он станцевал тот самый японский медитативный номер, о котором говорила на встрече Юлия Махалина. Вместо музыки – стук и вой, движения почти нет. Ну, не люблю я такого и вполне понимаю возмущение публики! Но вчера я была просто загипнотизирована. Я почти не видела человека – передо мной был сгусток энергии, затягивающее, завораживающее окно в иной мир. Скажу больше. Во многом я хожу на балет ради редких мгновений, когда забываешь, кто ты и где находишься, а полностью отдаешься происходящему на сцене. Эти мгновения я ценю и берегу. А тут было прямо противоположное. Время от времени я силой заставляла себя вспоминать, кто я и где я, потому что боялась, что иначе остановится сердце. А меня все-таки кое-что удерживает в ЭТОМ мире (например, билеты еще на два выступления Рузиматова).
Во втором акте вместо «Познания» Эйфмана Рузиматов танцевал своего любимого Бежара. Сто раз видела этот номер, знаю каждое движение коротких и бесконечных пяти с половиной минут. Но на сей раз снова вспоминала слова Махалиной – о столь сильном стремлении Рузиматова к гармонии, что даже некрасиво лежащая на столе ручка причиняет ему боль. И особенно понятно становится, О ЧЕМ этот номер.
Перед «Болеро» испанцы долго и добросовестно демонстрировали свое мастерство. Вижу это уже в четвертый раз, и каждый раз скучаю. Но появился Рузиматов – и все преобразилось. Тут особенно заметно, в чем разница между посредственностью и гением. У остальных исполнителей хоть какая-то мелочь обязательно резала мне глаз, а Рузиматов каждым движением воплощал то совершенство, о котором ты мечтаешь, но не умеешь сам его вообразить. Поэтому благодарность моя безмерна.