December 10th, 2006

препод

"Бахчисарайский фонтан", 10 декабря.

Кроме Образцовой, смотреть было не на что, но она искупает все. Удивительная девочка, просто удивительная!
Я особенно жалею ее героинь потому, что они созданы для счастья, а не изначально нацелены на страдания. Мария Образцовой была такой радостной и открытой, так наслаждалась жизнью, так всех любила. И вдруг все рухнуло. Пока Вацлав был жив, она еще оставалась почти прежней, переживала за него, надеялась спасти. А с его смертью исчезла последняя нить, привязывающая ее к реальности. И Гирея Мария уже не замечает. Я своими глазами увидела фантастическое преображение: существо, обращенное наружу, к миру, в единый миг закрывается от мира и обращается внутрь себя. Некое предвестие сошедшей с ума Жизели. У меня аж в груди защемило.
Мне вообще показалось, что эта Мария рада бы сойти с ума, заменив истинную реальность фантазией. Она шла через гарем, боясь задеть что-нибудь взглядом, дабы этот страшный внешний мир не ворвался в мир внутренний. И она вовсе не вспоминала прошлое, играя на арфе. Арфа, кусочек прошлого, волшебным образом позволяла ей туда перенестись, и Мария была, действительно была в родном доме, хоть и недолго.
В сцене с Гиреем иногда Мария готова была покориться, ведь тогда самое страшное останется позади, -- но не в силах, все в ней противится Гирею. С каким потрясением смотрит она на Зарему, осознав, что та Гирея любит. Это не укладывается у Марии в голове. Трогательная деталь – сперва Мария радуется появлению Заремы и даже надеется, что гостья поможет ей освободиться.
Радость сменяется удивлением, испугом и в какое-то мгновение – готовностью умереть. Но удар кинжала возвращает Марии свободу и вместе с ней -- желание жить. И она длит, длит свои последние секунды, плавно скользя по колонне.
А еще что-то удивительное было в эпилоге. Я не могу этого описать, но Мария-видение тронула меня до слез и снова напомнила о Жизели. Может, и впрямь?