avrorova (avrorova) wrote,
avrorova
avrorova

Categories:

"Майерлинг", Зеленский

На Зеленского шла не без трепета. За долгие годы я привыкла к его безупречной технике... не просто безупречной, а за гранью возможного... потом с болью наблюдала естественный регресс. И вдруг столь сложный, выматывающий балет в, чего уж там, предельном возрасте.
В первых вариациях Рудольфа проблемы бросались в глаза. Особенно на фоне недавнего Полунина (волей-неволей буду сравнивать два спектакля). Но чем дальше, тем было лучше. Мне вообще показалось, что если Полунин сразу выложился на все сто (и в его возрасте, с его энергетикой выдержал подобное состояние весь спектакль), то Зеленский, прекрасно зная, сколько у него сил, распределил их так, чтобы восприятие шло по нарастающей. И это даже пошло образу на пользу, придало ему объемность. Мастер – он и есть мастер! (Шепотом: а после дуэтов страстно захотелось, чтобы Зеленский провел для мужчин, не обязательно балетных, мастер-класс по обольщению... ммм:)).
Для этого Рудольфа вписаться в окружающий мир не проблема. Он истинный кронпринц и прекрасно знает, как вести себя на людях, а если и позволяет себе вольности, то уверен, что всегда сумеет ликвидировать их последствия. Он привык контролировать себя и ситуацию, время от времени проверяя, что способен получить все: эту женщину, и вот эту, и очаровать возмущенную его поведением старушку, и стать руководителем заговора – все, все, все... и как же ему это скучно! Он испытывает не боль, а тоску.
Если Рудольф Полунина – человек без кожи, которого каждый может задеть, то герой Зеленского словно в броне, через которую невозможно пробиться. В разгар его романа с Марией я вспоминала Печорина: «Любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой». Единственное, что может хоть как-то затронуть Рудольфа – тема смерти. Он так и этак играет с черепом и пистолетом, возбуждая нервы. Однако до определенного момента убежден, что это и впрямь игра.
А потом происходит сцена на охоте, пару дней назад показавшаяся мне лишней. И я вдруг увидела... возможно, этого в помине не было, но для меня все происходило, словно со мною лично. Бывает такое состояние, когда ты твердо знаешь, что поступаешь неправильно, а все-таки это делаешь. Причем не в состоянии аффекта, что еще куда ни шло, а вроде с холодной головой – а потом очнешься в ужасе: неужели это совершил я? Не может быть! Так Рудольф стреляет в егеря – причем до последнего он не исключал, что попадет в отца.
Отношения с родителями вообще показались мне более многогранными, чем у героя Полунина, Рудольф которого, как большинство в юные годы, не воспринимает родителей как личностей. Он бросался к матери за нежностью или даже страстью, а она отвергала его. Зрелый Рудольф Зеленского надеялся найти у нее понимание. У нее единственной – ведь она его родила, и не от нее ли он унаследовал свое скорбное бесчувствие? А вместо понимания получал нежность, которую отвергал за ненадобностью. И был взбешен, обнаружив, что мать способна простодушно наслаждаться поцелуями любовника – она в ее годы да, а он уже нет! Однако как он через пару минут взял себя в руки... в буквальном смысле держал одной рукой другую, пока не утихомирил ярость.
И вот такой человек обнаружил, что, заигравшись, прошел точку невозврата. Он, привыкший контролировать все и вся, теперь не властен над самим собой, над своим поведением. Сколько боли в его монологе после убийства егеря! И – однозначное решение.
Перед третьим актом я думала, что, в отличие от Рудольфа Полунина, герой Зеленского вполне еще может жить, пусть и тоскуя. Сцена убийства все переменила. Он слишком уважает себя, чтобы продолжать существование, понимая, что в любой момент снова вырвется из-под собственного контроля, совершит непредсказуемые поступки, унижающие его личность. Есть модная фраза: отпусти себя. Рудольф Полунина отпустил целиком и полностью, герой Зеленского привык держать себя в руках даже в пылу страсти и не согласен жить иначе.
Но застрелиться ему нелегко, даже напившись до беспамятства или уколовшись. Тем более, твердо узнав, что скоро умрет (такие люди не меняют решений), он вдруг получил столь исступленное, болезненное наслаждение от любви, на какое уже не надеялся. Если на спектакле с Полунином в третьем акте меня бросало в жар и стучали зубы, то здесь грудь заполнил леденящий холод, а сердце почти остановилось. Что это был за дуэт! Немудрено, что девочка покорно, словно сомнамбула, кивнула: убивай. Рудольф понимал, что, застрелив ее, вынужден будет сразу застрелиться сам, времени на размышления не останется.
Вот такие разные я посмотрела спектакли. А кто-то вообще увидел совершенно другое. И по мне – это замечательно:).
Tags: балет
Subscribe

  • Размышления о тщете всего сущего... :)

    Трудно сказать, когда меня стало терзать ощущение, что проект "Человечество" медленно, но верно заходит в тупик. Сейчас посмотрела: к трилогии про…

  • Книжный пост-10. Пушкин

    Закончу свои книжные заметки не оригинально. Зато честно. Сколько себя помню, Пушкин всегда был частью окружающего мира. В раннем детстве…

  • Книжный пост-9. Александр Блок

    Если меня попросят назвать любимого поэта, не задумываясь, отвечу: "Блок". Причём ответ этот не поменялся лет с двенадцати, когда я открыла тоненький…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments

  • Размышления о тщете всего сущего... :)

    Трудно сказать, когда меня стало терзать ощущение, что проект "Человечество" медленно, но верно заходит в тупик. Сейчас посмотрела: к трилогии про…

  • Книжный пост-10. Пушкин

    Закончу свои книжные заметки не оригинально. Зато честно. Сколько себя помню, Пушкин всегда был частью окружающего мира. В раннем детстве…

  • Книжный пост-9. Александр Блок

    Если меня попросят назвать любимого поэта, не задумываясь, отвечу: "Блок". Причём ответ этот не поменялся лет с двенадцати, когда я открыла тоненький…