?

Log in

No account? Create an account
Поскольку серию "Детектив серебряного века" окончательно прикрыли, а у меня написано продолжение, решила его выложить в открытом доступе. Как и в первой части, две истории: "Дело о плачущем призраке" и "Дело о беспокойном графе".
В старинном поместье появляется призрак погибшей там крепостной актрисы, а это значит -- жди чьей-то смерти. Смерть действительно происходит, и не одна. Без нашего старого знакомца Коцебу тайна призрака так и осталась бы неразгаданной.
В Астапово, где умирает сбежавший из дома Лев Толстой, собрались самые разные люди: романтический юноша, избалованная богатая наследница, красавец-князь, анархисты из тайного общества. Немудрено, что происходит убийство. И как же оно для всех некстати! Перед Коцебу стоит трудная задача -- найти преступника и пресечь рассказы о случившемся.
https://shop.cruzworlds.ru/?author=5693
О чем и ради чего я писала? Не скрою, сперва сама идея участвовать в этой серии вызвала отторжение. Я привыкла хорошо разбираться в том, чем занимаюсь, и боялась допустить фактические ляпы (мои подруги-историки вечно ругают за это исторические детективы). Но стала изучать эпоху, и сердце екнуло. 1910 год... прошел ровно век, и ситуация сейчас во многом схожая. Общество резко разделяется на противников и сторонников нынешней власти. Верхи во многом словно потеряли разум, низы теряют последнее терпение. И я увидела героя... очень умного человека, который сознает, что на любимую им страну идет неумолимая лавина. Он понимает, что ее не остановить -- и все-таки пытается, потому что иначе впереди всех ждет что-то страшное.
Поскольку в ту пору я как раз увлеклась сериалом "Шерлок", внешность героя и некоторые его черты взяла у героя Камбербэтча, а фамилию у собственных предков, отчего полюбила своего Александра Коцебу еще сильнее:). Кстати, его послереволюционное будущее мне известно -- он станет владельцем ресторанчика в Париже.
И о второй части, которой не судьба быть опубликованной. Постепенно я вросла в чужую эпоху, и основным для меня стал именно антураж (хотя, разумеется, детективная составляющая тоже есть). В первой истории я оживила воспоминания бабушки о жизни в родовом поместье, а во второй пыталась воссоздать время, когда поступок писателя (хочется написать: Поступок Писателя) мог заставить самых разных людей бросить все и собраться вместе.

Мои книги

Почти все мои книги (включая неизданные), права на которые сейчас у меня, в электронном виде я выложила здесь:
https://shop.cruzworlds.ru/?author=5693
В бумажном виде "Дело о потерянных пуантах" (серия "Детектив Серебряного века") , "Осторожно! Злой препод!" и кое-что, опубликованное под псевдонимами Романова и Билевская, осталось, например, здесь:
https://www.labirint.ru/authors/113534/
https://www.labirint.ru/authors/59604/
https://www.ozon.ru/person/5627984/?group=div_book

Юмористический цикл лучше читать в следующем порядке:
1. Александра Мадунц "Летний отдых"
2. Александра Романова "Денежный семестр"
3. Александра Романова "Шанель №007" (Александра Мадунц "Ради подруги")
4. Александра Романова "Египетский вояж"
5. Александра Романова "Зачет по убийству"
6. Александра Романова "Блондинка сдавала в багаж".

Список опубликованного:
1. Мадунц "Свобода Ландаэра" 1997
2. Мадунц «Летний отдых» 1999
3. Мадунц «Ради подруги» 1999
4. Авророва «Список черных дел» 2003
5. Авророва «Отстрел непуганых мужчин» 2003
6. Авророва «Рисковые девушки получают все» 2003
7. Авророва «Она была актрисою» 2003
8. Авророва «Шутка с ядом пополам» 2003
9. Авророва «Гадание на кофейной гуще» 2003
10. Авророва «Развод по-русски» 2003
11. Авророва «Весеннее сумасшествие» 2004
11. Авророва «Все дороги ведут в загс» 2004
13. Авророва «Поцелуй святого Валентина» 2005
14. Авророва «Умом мужчину не понять» 2005
15. Романова "Египетский вояж" 2008
16. Романова "Денежный семестр" 2009
17. Романова "Зачет по убийству" 2010
18. Романова "Блондинка сдавала в багаж" 2010
19. Билевская "Трудно быть ведьмой" 2010
20. Романова "Шанель №007" 2010
21. Билевская "Ведьмы по заказу" 2011
22. Романова "Таланты и покойники" 2011
23. Мадунц "Осторожно! Злой препод!" 2012
24. Мадунц "Дело о потерянных пуантах" 2014
Александра Мадунц (она же Авророва, она же Романова, она же Билевская).

"Парк", Батоева-Сергеев

От дуэта любимых артистов в любимом балете ждала многого -- и, получив по силе воздействия ровно то, на что надеялась, все равно была ошеломлена. Ибо "Парк" отличался от виденных ранее.
Героиня Батоевой, казалось, только что попала в куртуазный мир Парка и сперва охотно изучала его правила, чтобы не просто следовать им, а быть во всем лучшей, как она привыкла. Но, почти вписавшись и наверняка сумев бы победить в затее со стульями, вдруг застыла от мысли: зачем я участвую в не интересной и не нужной мне игре? И она уступает стул так, что остальным на миг становится стыдно, они тоже бросают погоню за удобным местом в жизни.
Герой Сергеева, наверное, тоже когда-то прошел через подобное, однако втянулся в чарующий и суетный мир Парка. Мастер легковесных чувств и опасных связей, он уже не готов тратить на них силы, но еще получает удовольствие. И тут -- Она. Совсем другая, предпочитающая одиночество притворству. Сдержанная и открытая, трогательная и сильная.
Мне показалось, он полюбил ее сразу, но то ли забыл в фальшивом мире Парка, то ли не знал никогда, как выражать искренние чувства и как любить, не пытаясь перехитрить и завоевать. Однако с нею привычные методы не действуют. Первый дуэт Батоева словно танцевала в одиночестве, а, обнаруживая партнера, лишь замыкалась, не желая обнажать душу перед чуждым ей человеком.
Иногда она и рада бы походить на подруг, мило щебечущих о своих проблемах и имитирующих обморок ради того, чтобы тебя пожалели. Когда судьба в лице Садовников вкладывает ей в сердце любовь к тому, любить кого представляется ей невозможным, она пытается, как другие дамы, проявить слабость в надежде, что от этого станет легче. Но отпустить и распустить себя для нее не выход. Лучше броня кринолина, помогающая держаться.
Во втором дуэте это становится труднее, однако она по-прежнему не в силах отдать всю себя самцу из Парка, пускай даже лучшему. А отдать не всю не умеет. Как просто у остальных пар: дамы добились того, что их тащат на себе кавалеры, а кавалеры взамен пользуются дамами, не слишком с ними считаясь (сцена с прикрытыми лицами и открытыми бедрами женщин оставляет мало иллюзий).
Для нее подобное невозможно. Однако судьба не спрашивает. Я всегда с трудом переношу сцену, где Садовники управляют бесчувственным телом героини. Мне представляется клиническая смерть или тяжелый наркоз, когда вся твоя жизнь, только что насыщенная и многогранная, висит на волоске, и от твоей воли, только что ею управлявшей, больше ничего не зависит. Сегодня последний дуэт показался мне продолжением этого сновидения, грезой. В страшный миг настолько нелепым представилось недоверие к любимому человеку, а сам он вдруг стал прекрасным и родным -- ровно таким, каким мечталось. Осуществилось все и даже больше, ибо в поцелуе героиня парила над землей, как на картине Шагала. Сон был одновременно краток и бесконечен. Я наслаждалась им -- и мучилась мыслью, что это только сон.
А что было наяву, не знаю. Может, все закончилось хорошо? Бывает ведь, что довериться человеку, который того не заслуживает, означает сделать его тем, кто этого действительно стоит.

Метки:

Точнее всего мое впечатление от Аскерова описывает цитата из любимой книги.
" -- Дядя Юлиус, -- проговорил наконец Карлсон, -- скажи, тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, что ты красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил?
Дядя Юлиус никак не ожидал услышать такой комплимент. Он очень обрадовался -- это было ясно, хотя и попытался виду не подавать. Он только скромно улыбнулся и сказал:
-- Нет, этого мне никто ещё не говорил.
-- Не говорил, значит? -- задумчиво переспросил Карлсон. -- Тогда почему тебе в голову пришла такая нелепая мысль?"
Эта нелепая для меня мысль доминирует во всей повадке Аскерова. Что не очень сочетается с любой партнершей, а тем более изящной и деликатной Новиковой. В итоге отдельные танцы понравились, а дуэта и потому "Дон Кихота" не было.
Хотя в целом, сидя близко, с радостью обнаружила, сколько артистов, даже не упомянутых в программке, упиваются танцем и отыгрывают каждую мелочь. Отдельно хочется упомянуть цветочниц -- Яну Селину и Шамалу Гусейнову. Их присутствие на сцене удивительно обрамляет и подчеркивает все происходящее. Селину люблю давно и нежно, всегда выискивая ее в четверках или даже в  кордебалете. Все, включая редкие главные роли, у нее получается легко и стилистически точно (сегодня, правда, Яна споткнулась -- словно специально показать, каких усилий стоит подобная легкость). Но вот уже карьера на излете, а раскрыться по-настоящему не дали. Сейчас рядом с нею была Гусейнова, в нынешнем сезоне демонстрирующая очевидный прогресс, и очень хочется верить, что ее сценическая судьба будет счастливее. А уж как хочется верить в будущее очаровательных юных амурчиков, которые, застыв в сложных позах, оказывается, не просто улыбаются, а с трудом сдерживают радостный смех! Нет, что бы там ни говорили, классический балет скорее жив, чем мертв:).

Метки:

Батоева -- танцовщица уникальная. При редкой широте актерского диапазона (например, я бы с одинаковым интересом посмотрела на ее Мехменэ и на ее Ширин) Надежда часто накладывает на своих героинь схожий и очень привлекательный склад личности -- сочетание открытого темперамента и острого ума, позволяющего держать этот темперамент под контролем. Словно внутри ограненного бриллианта спрятан живой огонь.
Потому Джульетта получилась не улановской, а скорее шекспировской -- горячей, действенной, страстной. Полюбив Ромео, она отдает ему душу и жизнь с осознанностью зрелого человека, понимающего, что выбора нет. Одни Джульетты в трагические минуты спрашивают "как же мне теперь быть?" у окружающего мира, другие у неба, а эта -- у себя самой. Даже самоубийство ее не от отчаянья, а от полной и очевидной невозможности жить без любимого. Такой контраст с очаровательным Ромео Шклярова, живущим минутой и иногда изумляющим не только окружающих, но даже себя собственными порывами (казалось, он убил Тибальда, в буквальном смысле потеряв голову, а опомнившись, был искренне поражен). Тот случай, когда веришь, что противоположности сходятся, и одинаково сочувствуешь обоим.
Но скажу честно: сила главного дуэта была для меня ожидаемой, а вот Меркуцио ошеломил. Я много раз видела Сергеева в этой роли, и впечатление всегда было сильным, однако два момента вчера поразили в самое сердце. Когда Меркуцио впервые появился на сцене, я вдруг испытала неизъяснимую нежность к этому человеку -- язвительному (как упоенно он потом дразнил Тибльда!), чрезмерно энергичному, но столь многогранному и безмерно обаятельному, словно материлизовалась сама душа Вероны. И второй удивительный момент, когда раненый Меркуцио произнес страшное проклятие: "Чума на оба ваши дома!" (поверьте, я это проклятие фактически слышала!). Произнес -- и тут же пожалел, да было уже поздно. Всю свою огромную, но уходящую жизненную силу он выплеснул в этих словах -- и с этого момента чума, а с нею гибель лучших детей кланов Монтекки и Капулетти стала неизбежной. И в этом отразилась истинно шекспировская широта, казалось бы, невозможная в балете.

Метки:

Почитав состав исполнителей на «Легенду» в день двадцатипятилетия Кима, глазами души я увидела следующую картину. «Как нам поздравить тебя с юбилеем?» -- интересуется ИО. «Не надо мне ни чинов, ни злата ни денег, ни званий, -- говорит Кимин, -- дайте станцевать в спектакле, где каждую партию будет исполнять артист, которому она действительно подходит». Изумился ИО диковинной просьбе, но решил из интереса разок попробовать.
Это было потрясающе! Выяснилось, что в "Легенде" нет мелких ролей. От Незнакомца Баймурадова и Золота Батоевой до шута Попова и подружек Острейковской с Ивановой – каждый был ярок, неповторим и безупречно вписан в общую картину. А  четверка главных героев просто заворожила.
Мехменэ Терешкиной, не потеряв в трагичности, стала мягче. Но я неожиданно поняла, как хорошо, что, забрав красоту, Незнакомец не отнял у нее корону. Именно царственное достоинство помогло Мехменэ выдержать – как Ферхаду помогла его натура художника. Ах, какой у Кима Ферхад! Едва появившись, он тянется к самому дальнему углу росписи, что-то там поправляя, и ты сразу видишь характер этого сумасшедшего перфекциониста. В то же время он свободен и легок. Почему Мехменэ полюбила именно его? Да потому, что он единственный не вписан в иерархическую лестницу, в которой она на вершине. Ферхад в стороне, сам по себе, ни перед кем не раболепствует и никого не боится. В фантастические, невероятные прыжки Ким умудрялся вложить именно это. Я давно не видела во время прыжков столь ярких, говорящих  жестов – то приветствие небу, то почти взмах крыльями. А дуэты! Я уж и забыла, что правильно исполненный второй дуэт с Ширин – скажу без обиняков, камасутра отдыхает. Осмолкина была прекрасна – изящная, словно газель, и текучая, как вода. Сергеев создал образ притягательный и страшный. Его Визирь – полная противоположность Ферхаду, человек, идеально вписанный в государственную структуру -- всем существом, даже своей любовью.
О каждом можно написать много, но в конце я подумала о следующем. «Легенда о любви» -- она ведь о любви всех четырех героев. Но почему по-настоящему достойными войти в легенду мне кажутся Мехменэ и Ферхад? Ведь Ширин и Визирь любят не меньше. Я для себя ответила так. Ширин и Визирь живут только своей любовью, а в душах Мехменэ и Ферхада любовь занимает лишь часть – и не потому, что она мала, а потому что души безмерно широки. Это позволяет подняться над реальной, сиюминутной жизнью, представить исполнение заветной, но глубоко личной мечты – и отказаться от нее ради чего-то, что оказывается важнее.

Метки:

"Жизель", Сергеев. Ода!:)

Мариинский театр, очевидно, оберегая меня от расходящегося косоглазия, решил не выпускать на сцену любимых Альберта и Жизель одновременно, а поставить Сергеева утром, а Новикову вечером. По мне, косоглазие вкупе с гармоничным дуэтом предпочтительнее переутомления и двух наполовину хороших спектаклей, из которых, увы, не составишь единого целого. Зато, сравнивая танец продвигаемого премьера вечером и рядового солиста утром, захотелось написать оду Александру Сергееву.
Когда на сцене появился его Альберт – легкомысленный, избалованный, жизнерадостный юноша, -- не знай я, что на самом деле передо мной серьезный, думающий человек  нелегкой судьбы, решила бы, что он не играет, а изображает сам себя, настолько все было органично. Как органичны его жестокий Северьян, аристократичный Зигфрид, романтичный Ромео или ироничный Принц в «Золушке». Сергеев может сыграть все – тонко, умно, многогранно, прочувствовано.
Сегодня казалось, Альберта увлекает даже не собственно Жизель, а сама возможность изучения нового для него мира крестьян. Он с интересом наблюдает за их праздником, даже принимает в нем участие – но воспринимает происходящее скорее как увлекательный спектакль. Сумасшествие и гибель Жизели стали для него потрясением. Кукла оказалась живой, а веселая игра – жестоким обманом.
Во втором акте повзрослевший Альберт сам не в силах понять, как он раньше не видел недопустимости подобных игр. Муки совести так сильны, что иногда кажется, тень Жизели – лишь плод  его воображения. Нас сейчас убеждают: надо думать прежде всего о себе и не зацикливаться на ошибках. Слово «порядочность» ушло из лексикона. А порядочный человек думает о других и за ошибки платит раскаянием. Альберт Сергеева понимает, что заслужил смерть от рук виллис, и не молит о пощаде. Получился любопытный контраст с Гансом Пыхачева. Так по-разному ведут себя перед угрозой гибели плебей и аристократ (замечу, что речь не о социальном статусе, а о состоянии духа): один ползает в ногах у провидения, умоляя о пощаде, а второй готов со спокойным достоинством принять то, что оно пошлет. Мне даже почудилось, Альберт боролся не ради себя и не за себя, а за Жизель, и до последнего надеялся спасти ее, а не себя.
Я пишу об образе, а не о танце, потому что у Сергеева их сложно разделить. Но не могу не упомянуть удивительную музыкальность, когда простое движение кисти так четко укладывается в музыкальную фразу, что сердце замирает от гармонии и испытываешь почти физическое блаженство.
Да, Сергеев никогда не будет мировой звездой или любимцем таблоидов. Боюсь даже, он никогда не будет премьером Мариинки. Он просто продолжает делать свое дело – увы, не благодаря обстоятельствам, а скорее вопреки, но зато по-настоящему прекрасно, и при этом (вот парадокс!) все лучше и лучше.  И когда думаешь: "А зачем ему это надо?", -- на ум приходят очередные устаревшие вирши, где столько забытых слов:
"Совесть, Благородство и Достоинство --
Вот оно, святое наше воинство.
Протяни ему свою ладонь.
За него не страшно и в огонь".

 

Метки:

Не устаю повторять, как я люблю Ратманского! Его хореография, отражая каждый нюанс прихотливой музыки, одновременно естественна и разумна, проста и глубока, понятна детям и любопытна балетоманам. Все роли, даже далеко не главные, прописаны так любовно и ярко, что не только зрителю, но и артистам сплошное наслаждение.
По крайней мере, так мне показалось с первой же сцены, где за пять минут обрисовываются характеры не только Ивана, но и его отца с братьями. Красавцы Пономарев, Амелишко и Беляев с упоением изображали комических Старика, Данилу и Гаврилу, Оскорбин с Романчиковым были настоящими конями -- норовистыми, в яблоках, -- а Кобылица Петушковой ("Кобылица красивая. Кобылица дикая") безудержно носилась по полю, вытаптывая посевы и веселясь так, что невозможно было бы на нее сердиться -- оставалось любоваться.
Сердиться я не могла и на коварного спальника Колба, ибо он был прекрасен. Не знаю, как удается артисту, балансируя на грани пародии, в то же время жить полнокровной жизнью каждый миг своего пребывания на сцене. Царь Щербакова тоже был живой и настоящий, с множеством индивидуальных мелких черточек, за которые все можно простить -- и порадоваться, что гибель его была не всерьез. Ну, а уж роль Ивана на Тимофеева садится, как перчатка -- не прибавить, не убавить. А в конце Тимофеев просто поразил меня тем, как непринужденно не только станцевал сложную вариацию, но и нашел контакт с залом, полным детей. Дети были в восторге... и некоторые взрослые тоже:).

Метки:

По второму разу, как это часто бывает с хорошими спектаклями, мне понравилось еще больше. Полтора часа пронеслись, словно мгновение, а единственным недостатком казалось отсутствие живой музыки (что с лихвой скомпенсировала живая хореография Живого).
Прежде всего, балет, поставленный на Екатерину Кондаурову, блестяще раскрывает присущие именно ей достоинства. Подумалось, что всякая прима должна отличаться «лица необщим выражением», а лучшим подарком является хореография, в которой балерина, выходя после крепких солисток, каждым движением демонстрирует, почему Балерина здесь -- она. Хочу, хочу спектакли, несущие темы виртуозности и свободы самовыражения – для Терешкиной; религиозности и чистоты – для Новиковой; вечного чудесного праздника – для Сомовой и даже депрессивной агрессивности – для Скорик.
  Кондаурова, на мой взгляд, несет тему красоты. В балете Живого много разного, включая деликатные отсылки к станцованным ею Форсайту и Вальц, но основным для меня сегодня было ощущение, что красоту можно найти в любом настроении и любом времени года. Иногда чудилось, что удивительный дуэт Кондуровой и Белякова, высоких и гармоничных, словно боги, – лишь мечта, одновременно моя и милых, но обыкновенных пар из кордебалета. В конце концов, чем мечта хуже реальности? Человек во многом – то, о чем он мечтает. И в идеальном мире любое время года заканчивается одинаково (ну, кого я могу цитировать?):
"Из руин и забвенья, из пепла и крови,
Законам любым вопреки,
Возникает лицо, появляются брови,
Из тьмы проступают зрачки.
И не нужно движений, достаточно взгляда,
Как все начинается вновь:
Из бессонного бреда, из слез и разлада
На свет происходит любовь".

 

Метки:

В этот вечер звезды сошлись и на сцене, и в небесах.
Два дуэта -- Новикова и Шкляров, Баженова и Пономарев -- были настолько идеальны, что трудно о них писать, хочется разбирать спектакль сцена за сценой. Поэтому -- просто о том, что первое вспомнилось.
Джульетта Новиковой взрослела от одного эпизода к другому. Сперва -- искренний шаловливый ребонок, на которого невозможно сердиться. Но, встретив Ромео, сразу немного меняется. Мне показалось, она либо видела его во сне, либо, фантазируя, придумала некий образ. И вот -- его живое воплощение, осталось лишь заглянуть под маску и потрясенно убедиться -- мечта стоит рядом с тобой. Закрыла глаза, не веря чуду, вновь открыла -- чудо не исчезло. Потом, в сцене венчания, Джульетта потянулась в небеса, благодаря Бога, и словно стала выше и зрелее прямо у нас на глазах, а в склепе уже полностью понимала, что делает -- и осознанно убила себя.
Ромео Шклярова от начала до конца оставался романтичным юношей, образ лег на артиста так органично, словно был для него создан. В сцене на балконе не было адажио и вариаций -- одно лишь естественное желание раскрыть душу своей любимой, выплеснуть все лучшее, что в тебе есть. Поединок с Тибальдом -- жест отчаяния и полного самозабвения, какое бывает именно у молодых. И оттого особенно сопереживаешь.
Колб был по-настоящему страшным Тибальдом, Баженова и Пономарев, как всегда, создали многогранные образы четы Капулетти. И именно в этом спектакле для меня так важен был финал, когда родители мирятся над мертвыми телами своих детей. Новикова и Шкляров сыграли трагедию, но не безысходность, катарсис, а не мрачную тоску. Спасибо им!

Метки: